Привычка бить русских в спину. А была ли Британия союзником СССР?

В бурной истории российско-британских отношений период Второй Мировой войны обычно выделяют как время, когда Лондон и Москва отбросили противоречия ради победы над общим врагом. В действительности ситуация обстояла не совсем так — Советский Союз рисковал получить от англичан нож в спину в любой момент.

Неудача наркома Литвинова
Приход нацистов к власти в Германии в 1933 году стал новым вызовом для Москвы. Советская дипломатия во главе с наркомом Максимом Литвиновым предпринимала попытки создания системы коллективной безопасности в Европе, которая нивелировала бы возможность реализации милитаристских планов Гитлера.

Лондон и Париж на эти усилия реагировали, мягко говоря, сдержанно. Программа нацистов по завоеванию «жизненного пространства на Востоке» Францию и Великобританию не слишком беспокоила. Для многих западных политиков разгром большевизма руками немцев был идеальным вариантом.

Однако амбиции Гитлера были куда шире. В 1938 году разразился Судетский кризис: Третий Рейх требовал передачи под контроль Берлина территорий Чехословакии, на которых компактно проживали немцы.

Прага имела соглашения об оказании военной помощи как с Францией, так и СССР. При этом Польша заявила, что части Красной Армии на помощь Чехословакии в любом случае не пропустит.

18 сентября 1938 года на англо-французских консультациях в Лондоне было решено, что территории Чехословакии с преобладанием немецкого населения должны отойти к Германии.

Москва подтвердила, что готова выполнить свои союзнические обязательства. С 21 сентября 1938 года советские военные подразделения на западной границе находились в полной боевой готовности.

Чехословацкое правительство, однако, ориентировалось на мнение Парижа и Лондона.

29 сентября 1938 года в Мюнхене состоялась встреча Гитлера, главы Италии Бенито Муссолини, а также премьер-министров Франции и Англии Эдуарда Даладье и Невилла Чемберлена, на которой решался «чехословацкий вопрос». Советский Союз для участия в переговорах приглашён не был. Более того, на встречу не допустили и представителей Чехословакии, судьбу которой определяли в Мюнхене.

Заключенное соглашение предусматривало не только передачу Судет Германии, но и Тешинской области Польше. Более того, этот шаг фактически лишал Чехословакию возможностей к дальнейшему сопротивлению. Окончательная оккупация ее территории Германией состоялась спустя несколько месяцев.

Уинстон Черчилль по поводу Мюнхенского соглашения заметил: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну».

«Копьё», направленное на Кавказ
В Советском Союзе тоже сделали свои выводы. Было очевидно, что Париж и Лондон не заинтересованы в союзе с Москвой и готовы подтолкнуть Гитлера к походу на Восток, даже жертвуя державами, целиком и полностью ориентирующимися на Францию и Великобританию.

Несмотря на то, что переговоры с Парижем и Лондоном продолжались, Советский Союз включился в игру «Каждый сам за себя». Что в итоге и обернулось заключением в августе 1939 года советско-германского Договора о ненападении.

В отличие от Мюнхенского соглашения, СССР этим пактом никаких союзников не предавал, действуя исключительно в собственных интересах. Что крайне не понравилось Лондону и Парижу.

1 сентября 1939 года считается днем начала Второй Мировой войны — Германия напала на Польшу. Через две недели, когда польское государство де-факто перестало существовать, подразделения Красной армии заняли территории Западной Украины и Западной Белоруссии.

В Лондоне отметили, что части РККА остановились на так называемой линии Керзона — черте разграничения, которую сами представители Антанты определили как восточную границу Польши.

Уинстон Черчилль, занимавший в тот период пост Первого Лорда Адмиралтейства, в своей речи 1 октября 1939 года сказал: «Мы бы предпочли, чтобы российские армии находились на своих сегодняшних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но совершенно очевидно, что они должны находиться именно там, где находятся. Это необходимо для защиты России от нацистской угрозы».

Франция и Великобритания объявили войну Третьему Рейху, но не Советскому Союзу. Но планы удара начали разрабатываться.

В январе 1940 года премьер-министр Франции Эдуард Даладье поручил главнокомандующим сухопутными и морскими силами Франции Морису Гамелену и Франсуа Дарлану представить план удара по советским нефтепромыслам, дабы пресечь возможность осуществления поставок с них в Германию.

В феврале 1940 года генерал Гамелен доложил: «Фундаментальной слабостью русской экономики является её зависимость от кавказской нефти. От этого источника полностью зависят как их вооруженные силы, так и механизированное сельское хозяйство. Более 90 % нефтедобычи и 80 % нефтепереработки сосредоточено на Кавказе (в основном в Баку). Поэтому любой значительный перерыв поставок нефти будет иметь далеко идущие последствия, и даже может привести к коллапсу военной, промышленной и сельскохозяйственной систем России».

Операцию под кодовым названием «Острие копья» разрабатывали масштабно. Планировалось не только наносить авиаудары, но и использовать эмигрантскую агентуру из числа выходцев с Кавказа для диверсий и мятежей.

Угрозу от Баку отвели… немцы?
В начале апреля 1940 года английские и британские военные определили, что в атаках должны быть задействованы 90-100 самолетов союзников с совокупной бомбовой нагрузкой во время одного вылета около 70 тонн. Разрушить Батуми предполагалось за полтора дня, Грозный — за 12 дней, Баку — за 15.

Сбор необходимого количества авиации шел медленно, и осуществление операции, и ее реализацию перенесли на конец июня – начало июля 1940 года.

Но бомбардировки так и не начались. В это время вермахт начал свою кампанию против Франции, обернувшуюся стремительным поражением французской армии.

Захватив многочисленные трофеи, немцы нашли среди них и англо-французские планы удара по СССР. Третий Рейх не преминул их обнародовать, что, конечно, не красило Париж и Лондон в глазах мирового сообщества. В Москве отреагировали спокойно — благодаря работе разведки советское руководство было хорошо осведомлено о плане «Острие копья».

На всякий случай
В 1941 году ситуация изменилась кардинально. Массированное нападение Германии на СССР облегчило положение Британии, и Уинстон Черчилль заявил о готовности заключить военный союз с Москвой.

Вот только союз этот всегда был не совсем искренним. И дело не только в растянувшихся на три года проволочках с открытием «второго фронта». И не только в истории формирования в СССР польской «армии Андерса», которую накануне Сталинградского сражения британцы забрали на Ближний Восток.

План «Острие копья» оставался актуальным для британской армии и в 1941-м, и в 1942-м годах. Теперь бомбить нефтепромыслы планировалось в случае развала советско-германского фронта и прорыва немцев на Кавказ.

В 1942 году удар британцев был наиболее вероятен, но стойкость бойцов Красной Армии, как теперь понятно, отвела сразу две угрозы.

Поэтому пресловутый план «Немыслимое», предполагавший удар по Красной Армии в Европе летом 1945 года силами западных союзников и немецких частей, был продолжением типичной британской политики.

Вполне осмысленное «Немыслимое»
Гитлер был повержен, и Уинстон Черчилль решил, что от тех, кто вынес на своих плечах главную тяжесть борьбы, нужно избавиться.

Однако британские генералы, представив 8 июня 1945 года предварительный анализ возможности удара по советским силам в Европе, пришли к выводу: никакого блицкрига не будет. Великобритания неизбежно втянется в длительную войну с тяжелыми материальными и человеческими потерями. И конечным итогом, по мнению английских военных, стало бы то, что британским войскам пришлось бы снова эвакуироваться с континента, как это случилось летом 1940 года.

Страх поражения, а не соображения союзнического долга остановили Великобританию.

Но все-таки политикам того времени надо отдать должное: самые грязные свои дела они все-таки старались оставить за кулисами. В отличие от современных британских деятелей, поддерживающих нацистов открыто и напоказ.