Русские начали по-настоящему: Ответ на американские кассетные бомбы оказался сильнее в 10 раз...
Политика

Раскол Европы на руинах Украины

Восточноевропейские политики и публицисты, пытаясь достучаться до своих западноевропейских коллег, активно используют тезис, согласно которому Восточная Европа никогда не простит Западной российской победы на Украине. Я уже встречал в российских сетевых СМИ насмешки над сверхамбициозными восточноевропейцами. Мол, нашли чем пугать своих хозяев, с рук которых едят — обидятся они, не простят. Но это не такая простая тема, как кажется на первый взгляд.

Дело в том, что не только в России, но и в Западной Европе давно разучились понимать тонкую душевную организацию лимитрофов. Отсюда многие, как наши, так и евро-американские ошибки в общей оценке геополитической обстановки. Для нас эти ошибки были не столь фатальны, как для Запада, поскольку Россия, волею судеб и ошибок, совершённых позднесоветским и раннероссийским руководством, на долгие годы оказалась в геополитическом одиночестве и могла надёжно рассчитывать только на себя. Предполагаемая позиция лимитрофов принималась во внимание в качестве определённого диапазона вероятностей, который мог улучшить общее положение России, а мог ухудшить, но не мог его кардинально изменить.

В свою очередь наши евро-американские оппоненты всерьёз рассчитывали на гиперактивную антироссийскую позицию лимитрофов, которых только спусти с поводка, и они бросятся Москву штурмовать. И просчитались. Выяснилось, что шуметь лимитрофы готовы, готовы даже двигаться на Москву в обозе (а особо рьяные и в авангарде) натовских армий. Но самостоятельно они ни воевать за Запад без Запада, ни, тем более, финансировать такую войну не планируют. Они видят себя в роли посредников, транзитирующих Украине западную помощь так, чтобы немного прилипало к их рукам и передающих украинские требования на Запад в гипертрофированном виде, чтобы тот давал больше, чем Киев может переварить (чтобы излишки оставались у лимитрофов).

Такая позиция лимитрофов резко увеличила нагрузку на коренные экономики Запада, снизила нагрузку на Россию и предопределила конечное поражение Запада в кампании, которая виделась ему как лёгкая прогулка — финансово-экономический блицкриг, с последующей оккупацией руин взорванной изнутри России военно-полицейскими силами лимитрофов, под чутким руководством настоящих белых господ с коренного Запада. Запад сегодня тоже склонен считать стенания лимитрофов блефом, направленным на выдавливание из него дополнительных ассигнований и военных контингентов для размещения в Восточной Европе. Доля правды в такой оценке есть, но она лишь процентов на пять отражает действительность. Остальные 95% это то самое, что лимитрофы называют «не простим». И что Запад не может понять: «как не простят, если они до дрожи в коленках боятся Россию и не мыслят своё существование без опоры на Запад?»

В своё время позднесоветское и раннероссийское руководство также не понимало своих социалистических солагерников и постсоветских соседей, которые тоже объясняли, что «не простят» СССР «перестройку», а России сосредоточенность на собственных проблемах. До сих пор подобные заявления отдельных пророссийских лимитрофов вызывают в российском обществе скачки с хохотом. Между тем суть явления давно уже ясна и заключается она отнюдь не в обидах или прощениях. Дело в том, что общество великих держав с глобальными интересами, обладает имперским мышлением, которое коренным образом не совпадает с местечковыми ценностями лимитрофов. Грубо говоря, там где империя напрягает все силы, чтобы выстоять и победить, лимитрофы радостно сдаются и потом столетиями хвастаются тем, что сохранили свои кукольные города и не пожертвовали ни одним своим солдатом. Лимитрофу всё равно, кто им управляет. Если правитель не планирует учинить геноцид населения лимитрофа и не грабит его при помощи запредельных налогов, то смена хозяина никак не сказывается на образе жизни лимитрофного населения. Более того, жизнь может ещё и улучшиться.

Например, Чехия процветала при императоре Рудольфе II Габсбурге, сделавшим Прагу на долгие годы своей резиденцией. Соответственно, именно в Чехии император, его двор и прибывающие ко двору иностранные послы и имперские князья тратили деньги, получаемые со всей империи. Та же Чехия, сдавшись в 1938–39 годах германскому рейху, избежала ужасов войны, а оккупационный режим в Протекторате Чехии и Моравии был куда мягче, чем в генерал-губернаторстве (бывшей Польше, которая пыталась воевать). Причём таковым он остался даже после убийства Рейнхарда Гейдриха, а при нём Чехия в принципе жила не хуже германских провинций, а с учётом отсутствия мобилизации на фронт, даже и лучше. В 1945–48 годах та же Чехия получила все бонусы от СССР, оказавшись под его крылом и спокойно (без сопротивления) сменив общедемократическое правительство на чисто социалистическое. Наконец, в 1989 году, чехи вновь сменили хозяев и, наряду с поляками состригли больше всего бонусов с ЕС и НАТО. Пожалуй, даже больше, чем поляки, поскольку чехи в принципе не тратились на противостояние России, а только зарабатывали. И так происходило по всей Восточной Европе. Эта всегдашняя готовность лимитрофов сменить хозяина всем хорошо известна, но есть нюанс, на который практически не обращают внимания. Каждый переход от хозяина к хозяину, сопровождается практически тотальной сменой правящей элиты. Само положение лимитрофа между двумя-тремя цивилизациями, приводит к формированию в его элите соответствующего количества групп соответствующей ориентации. Имперские нации рассматривают эту ориентацию с точки зрения своего (имперского) менталитета, в рамках которого франкофил граф Растопчин с началом Отечественной воны 1812 года стал наиболее последовательным врагом Франции.

То же можно сказать об англо- и германофилах в российском, а потом советском руководстве первой половины ХХ века. Но у лимитрофов политическая ориентация определённой группы намертво привязывает группу к политике государства, на которое она ориентируется. Если государство ориентации усиливается, то усиливается и соответствующая группа лимитрофных политиков. Они приходят к власти, а их политическая линия становится абсолютно доминирующей и не подверженной критике, поскольку население, отчётливо видящее кто в данный момент сильнее, благословляет этих политиков и освящает их выбор очередного хозяина. Когда же глобальный или региональный центр силы приходит в упадок, то население лимитрофа естественным образом незаметно для себя меняет привязанности, под улюлюканье прогоняет (а то и отправляет в тюрьму) политиков, связанных с предыдущим центром силы и призывает политиков, ориентированных на новый центр силы. Теперь они должны отправляться к новому имперскому двору, подтверждать старые привилегии лимитрофной нации и выбивать для неё новые поблажки.

Как это работает хорошо видно на примере Грузии. Пока Саакашвили при поддержке Запада побеждал (ликвидировал самостоятельность Аджарии), грузины прощали ему диктаторские замашки и едва ли не молились на новых Давида и Тамару в одном лице. Стоило ему проиграть южноосетинскую авантюру и привести российские танки на порог Тбилиси, его политическая карьера закончилась. Он досидел президентский срок, но ни у него самого, ни у его партии на последующих выборах ни разу не было никаких перспектив. А сменившая его политическая сила, несмотря на то, что любит Россию ничуть не больше, чем Саакашвили, начала быстро восстанавливать с Кремлём нормальные отношения. Они просто поняли, что Запад им не поможет, а Россия рядом и может задушить без танков (экономически). Россию в Грузии не стали любить больше, просто учли реально продемонстрированную в 2008 году расстановку сил и призвали к власти политиков-прагматиков, готовых эту расстановку учитывать. А Саакашвили отправился в тюрьму. Изменится геополитический баланс и сменятся возглавляющие Грузию политические силы. Чем сильнее будет Россия, тем более доминирующими будут пророссийские настроения в грузинском обществе и тем более русофильские политики будут приходить к власти. Чем слабее будет Россия, тем более русофобской, при полной поддержке общества, будет грузинская власть. И так везде, во всех лимитрофиях. Это проверенный веками способ выживания и даже относительного процветания малых государств лимитрофных наций.

Сейчас европейские политики и публицисты проамериканской направленности пытаются донести до своих западноевропейских и заокеанских коллег простую мысль: если Запад проиграет на Украине, то общества их лимитрофий, которые и так уже начинают сомневаться в силе Запада, воспримут это, как его тотальную неспособность противостоять новой геополитической силе. В своём («бархатном» или не очень) стиле они укажут на дверь русофобским политикам и начнут привечать русофилов, которые в корне изменят ориентацию восточноевропейского «санитарного кордона». Но имперский Запад этого лимитрофного мышления не понимает и думает, что его шантажируют.

На самом деле, это у нас в стране малочисленные скептики спрашивают: «Как это Россия (четвёртая-пятая экономика и первая армия мира) не может два года победить какую-то Украину?» — и приходится объяснять, что Россия сражается со всем коллективным Западом, у которого ресурсов куда как больше, чем у Украины. Из Восточной Европы тот же процесс выглядит по-другому. Там уже спрашивают: «Как это Великий Запад, непобедимые США и их союзники по НАТО, весь цивилизованный мир, не могут два года победить какую-то Россию — 2% мирового ВВП?» Их гложут смутные сомнения, а если Запад проиграет Украину, то их сомнения превратятся в уверенность, что «эта лошадь сдохла» и пора менять ставку. В таком случае вся шаткая конструкция позднеамериканского мира (точнее четверти мира) начнёт быстро рассыпаться. Те лимитрофные ресурсы, на которые империи привыкли рассчитывать как на свои находятся в их распоряжении только пока лимитрофы уверены в их силе и планируют вместе с ними делить трофеи будущих побед.

Когда же лимитрофы понимают, что победа не гарантирована, они бегут в другой лагерь (чтобы успеть занять место поближе к хозяину, раздающему плюшки) с такой скоростью и так внезапно, что порой прекрасно спланированные и почти выигранные войны проигрываются из-за такого стихийного бегства «надёжных союзников». Лимитрофы, как всякий неуверенный в себе, зависимый от непонятной и чуждой ему силы человек, склонны к панике. Восточноевропейские политики на своём птичьем языке пытаются втолковать западным коллегам очевидный для лимитрофных, но непонятный имперским деятелям процесс — панические настроения в их обществах начинают преобладать, пространства для манёвра, для отступлений у Запада больше нет. То, что будет воспринято лимитрофными обществами, как поражение (даже если оно не будет таковым по факту, являясь не более чем манёвром) станет для Запада катастрофой, которая начнётся с повальной смены ориентации лимитрофами («бархатные революции» наоборот). Так же, как в начале-средине 90-х лимитрофы терроризировали НАТО и ЕС, колотя в их двери своими немощными кулачками, выстроятся они в российской передней с настойчивыми просьбами вновь принять их в антифашисты, размахивая в знак своей новообретённой преданности снятыми с плеч головами прозападных политиков и нахально требуя помощи и поддержки против «лживого и лицемерного Запада», «обманувшего наивных малышей».

Собственно, именно потому, наиболее погрязшие в грехе русофобии прибалтийские политики и готовы в любой момент ввязаться в любую направленную против России военную авантюру. Они рассчитывают таким образом, повязав своё население русской кровью, сделать максимально сложным (или вообще невозможным) разворот местных обществ к России. Польша пытается пойти другим путём — набить свою страну американскими войсками, чтобы само их присутствие блокировало любые пророссийские выступления. Параллельно восточноевропейские лидеры пытаются донести до западноевропейских простую мысль — общеевропейская война с Россией нужна уже не для победы над Кремлём, а для консолидации и удержания от распада самого евро-американского единства. Они хотят буквально повторить путь Украины и завалить дорогу к переориентации своих обществ на Россию телами своих сограждан, которых обрекают на гибель в войне с Россией.

В нашу пользу пока играет единственное, но серьёзное противоречие — США и Западная Европа готовы отправить на войну с Россией кого угодно, но пока наотрез отказываются воевать сами. В то же время восточноевропейцы, опасаясь, что будут сданы Западом так же, как он сдаёт Украину, хотят чтобы хотя бы пара-тройка стран из уважаемых «старых» членов НАТО послали свои дивизии на русский фронт, чтобы Западу труднее было увильнуть. В то же время надо понимать, что напряжённость на наших границах столь высока и постоянно усиливается, а безысходность прозападных восточноевропейских политических элит достигла такого уровня, что военный конфликт с участием восточноевропейцев может начаться спонтанно, с любого пустяка. Они себя контролируют так же плохо, как желудок, отобедавший молоком с огурцами. Вообще же все большие войны начинались с мелких амбиций лимитрофов. Страны, не отвечающие за свою судьбу, не могут ощущать ответственность за судьбу мира.

Ростислав Ищенко



Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Закрыть
Закрыть